Пастернак, Борис Леонидович

Из еврейской семьи, сын художника Л. О. Пастернака и пианистки Р. И. Пастернак (Кауфман). В 1908 году окончил Пятую московскую гимназию, после чего поступил сначала на юридический, а затем на философский факультет Московского университета. Лето 1912 года провел в Марбурге, где посещал занятия Г. Когена. Также получил начальное музыкальное образование.

Дебютировал в печати с оригинальной лирикой в 1913 году. В своей ранней лирике эксплуатировал, прежде всего, футуристическую стилистику и тематику. С 1914 года принимал участие в работе футуристкой группы «Центрифуга». Тогда же опубликовал первую книгу стихов («Близнец в тучах»). Критики вместе с тем писали, что поэтические стратегии Пастернака носили более умеренный характер и не соответствовали общему трансгрессивному тону авангардной поэзии: «взять прицел слова на вещь… использовать как материал XIX век, не отправляясь от него как от нормы, но и не стыдясь родства с отцами. Здесь миссия Пастернака» (Тынянов Ю. Н. Промежуток. — 1977. — С. 183). В 1920-е гг., впрочем, поддерживал связь с различными авангардными литературными движениями и, в частности, с ЛЕФом. Впоследствии же стремился занимать более автономную и независимую литературную позицию.

Характеризуя поэтический стиль Пастернака 1920-х годов («Сестра моя жизнь», «Темы и вариации»), исследователи указывали на своего рода «метонимический» характер построения его стихотворений, причем как на формальном, так и на тематическом уровне: «предпочтительный его прием — упоминание какого-нибудь рода деятельности вместо самого действующего лица; какого-то состояния, выражения или свойства, присущего личности, на месте и вместо самой этой личности» (Якобсон Р. О. Заметки о прозе поэта Пастернака. — 1987. — С. 330). В свою очередь, метонимичность поэтического стиля определила разворот Пастернака, с одной стороны, к жанру поэмы («Девятьсот пятый год», «Лейтенант Шмидт»), а с другой — к прозе («Детство Люверс», «Воздушные пути»), в том числе и автобиографической («Охранная грамота»). Установке на метонимический стиль и придерживался и в более поздние годы, несмотря на манифестированный отказ от литературных экспериментов и эксплицитную ориентацию на классическую литературную традицию.

В 1930-е гг. профессионально занялся литературными переводами. Одной из первых больших переводческих работ, осуществленных Пастернаком, стала книга переводов из грузинских поэтов, причем как классических (Ш. Руставели, Н. Бараташвили, В. Пшавела), так и современных (П. Яшвили, Т. Табидзе, Г. Леонидзе). Исследователи оценивали эти переводы как экспериментальные, поскольку Пастернак «никогда ранее не переводил с незнакомого языка» и по этой причине «в поисках русских стилистических эквивалентов ему приходилось апеллировать к грузинским друзьям» (Флейшман Л. С. Борис Пастернак в тридцатые годы. — 2005. — С. 188). Помимо грузинских, также переводил английских (Дж. Байрон, П. Б. Шелли, Д. Китс), немецких (Г. Сакс, Р. М. Рильке, Г. Гейм), французских (П. Верлен) и др. авторов. Кроме того, переводил с венгерского (Ш. Петефи), испанского (Р. Альберти), чешского (В. Незвал, О. Лысогорский) и польского (Ю. Словацкий и др.) языков. 

Помимо лирики, активно переводил и драматические сочинения. Переводил И. Гете («Фауст»), Ф. Шиллера («Мария Стюарт»), П. Кальдерона («Стойкий принц»), Г. фон Клейста и др. В большей степени, однако, остались известны переводы Пастернака из Шекспира («Ромео и Джульетта», «Гамлет», «Отелло», «Макбет», «Король Лир» и др.). В различных переводческих декларациях, характеризуя свои переводы из Шекспира, так описывал выработанный им метод: «От перевода слов и метафор я обратился к переводу мыслей и сцен. Работу надо судить, как русское оригинальное драматическое произведение, потому что… в ней больше всего той намеренной свободы, без которой не бывает приближения к большим вещам» (Пастернак Б. Л. Заметки о переводе. — 1968. — С. 110). В частной переписке по этому поводу также отмечал: «Я стою на точке зрения прошлого столетия, когда в переводе видели задачу литературную, по высоте понимания не оставлявшую места увлечениям языковедческим» (К переводам шекспировских драм: (Из переписки Бориса Пастернака). — 1970. — С. 342).

Как переводчик, критически отталкиваясь от буквалистской модели литературного перевода, отдавал предпочтение авторскому подходу, где перевод воспринимался в качестве продолжения оригинального творчества поэта-переводчика. Исследователи в этой связи писали: «Можно ли назвать стихотворение Пастернака переводом? Нет. Это стихотворение на сходную тему… вторичное стихотворение выходит за пределы перевода — оно становится самостоятельным произведением» (Эткинд Е. Г. Поэзия и перевод. — 1963. — С. 404). Переводы Пастернака, соответственно, не только производили значительные изменения в стиле оригинального текста, но и предлагали его прямую интерпретацию: «У Пастернака творческая интерпретация происходит вполне откровенно, оказываясь если и не основной задачей перевода, то, во всяком случае, необходимым условием поэтического освоения оригинала» (Ратгауз Г. И. О переводах Бориса Пастернака. — 1996. — С. 225).

С середины 1940-х гг. вел работу над романом «Доктор Живаго». Исследователи отмечали, что роман следовал традиции не только символистского романа, но и также перерабатывал конвенции классического исторического повествования, где ориентирами, среди прочего, «оказывались „Капитанская дочка“, „Повесть о двух городах“ и „Война и мир“» (Поливанов К. М. «Доктор Живаго» как исторический роман. — 2024). Другие же исследователи, напротив, характеризовали поэтику романа в качестве поэтики «непрямого высказывания, спрятанных значений, герметичности», в рамках которой Пастернак «зашифровал свой опыт жизни в мировой культуре, взятой во многих измерениях — как история, философия, религия, литература и искусство, наука» (Смирнов И. П. Роман тайн «Доктор Живаго». — 1996. — С. 8). «Доктор Живаго» был закончен в середине 1950-х гг., однако в СССР при жизни Пастернака так и не был опубликован. 

В связи с публикацией в Европе, а также с присуждением Нобелевской премией в СССР началась травля Пастернака. Скончался в 1960 году от рака. Окончательная реабилитация поэта произошла лишь в конце 1980-х гг.