Гуковский, Григорий Александрович

Из семьи инженера. Получил образование в 3-й петербургской гимназии. В 1923 году окончил этнолого-лингвистическое отделение факультета общественных наук ЛГУ. В 1927 году защитил кандидатскую диссертацию. Во второй половине 1920-х гг. занимал позицию научного сотрудника в ГИИИ. С 1929 года работал в Пушкинском Доме, где, среди прочего, принял участие в организации группы по изучению русской литературы XVIII века. 

Научные интересы Гуковского были связаны с историей русской литературы XVIII века, и в первую очередь — с историей русского классицизма. Писал статьи и книги о поэзии М. В. Ломоносова и А. П. Сумарокова, а также о творчестве таких авторов, как Д. И. Фонвизин, Г. Р. Державин, И. А. Крылов и др. Современники вспоминали, что у Гуковского «был особый комплекс противостояния», и мотивировавший его интерес к «разной архаике» и «дворянскому укладу русской жизни» (Гинзбург Л. Я. Записные книжки. Воспоминания. Эссе. — 2002. — С. 303). Будучи учеником В. М. Жирмунского, одновременно с этим ориентировался и на формалистскую теорию и методологию. Наравне с Л. Я. Гинзбург, Б. Я. Бухштабом и др., относил себя к кругу «младоформалистов». Впоследствии, однако, не только отошел от формалистской доктрины, но и также выступил с критикой отдельных представителей формальной школы и, в частности, в рецензии на книгу В. Б. Шкловского о русской массовой литературе XVIII века («Матвей Комаров: житель города Москвы») написал: «Здесь все бьет на эффект, но все голословно и неверно» (Гуковский Г. А. Шкловский как историк литературы. — 1930. — С. 203).

В своих историко-литературных работах представил модель систематического описания русской литературной культуры XVIII века («Русская поэзия XVIII века», «Русская литература XVIII века» и др.), причем не только в перспективе канонических литературных фигур или магистральных литературных направлений, но и связи с более частными историко-литературными проблемами, в том числе и в связи с проблемой переводческих стратегий авторов XVIII века: «большинство переводимых пиес рассматривались как приближения к абсолютной ценности… Перевод изменяющий и исправляющий текст — лишь служит на пользу достоинству этого последнего» (Гуковский Г. А. К вопросу о русском классицизме. Состязания и переводы. — 1928. — С. 144). В своем анализе активно работал также и с социологическим и марксистским типами интерпретации. Современные критики по этому поводу заключали: «С Гуковским можно спорить в характеристиках взглядов и общественных позиций отдельных писателей, можно упрекать его в излишней прямолинейности… Удивительней другое — концепция, им предложенная, в основном работает» (Зорин А. Л. Григорий Александрович Гуковский и его книга. — 1999).

На рубеже 1930—1940-х гг. обратился к историко-литературным сюжетам, связанным с проблемами романтизма и реализма в русской литературе («Пушкин и русские романтики», «Пушкин и проблемы реалистического стиля», «Реализм Гоголя»). В ходе этой работы предложил концептуальную модель «стадиальности» в истории литературы, где историческое развитие каждой национальной литературы рассматривал как последовательную череду смен универсальных литературных стилей: «так как всякое общество… непременно проходит определенный порядок формаций… то, значит, и искусство, выражая это стадиальное движение общества, непременно должно пройти те этапы, те стили, которые… соответствуют закономерным этапам общественного бытия» (Гуковский Г. А. О стадиальности истории литературы. — 2002. — С. 123). Помимо влияния гегельянской философии, исследователи также обнаруживали в этой теории и неожиданную реактуализацию методологических установок формализма: «они стремились утвердить представление о законообразной упорядоченности литературного процесс… В этом решающем для „стадиальной“ теории пункте Гуковский явно следовал за формалистами» (Маркович В. М. Концепция «стадиальности литературного развития» в работах Г. А. Гуковского 1940-х годов. — 2002. — С. 84—85).

В середине 1930-х гг. стал профессором ЛГУ, а с начала 1940-х гг. — деканом филологического факультета университета. В 1942 году был эвакуирован из блокадного Ленинграда в Саратов. В 1949 году был арестован по политическому обвинению. Через год скончался от сердечного приступа в заключении.